Готическая сказка о России

Я не очень понимаю нервной реакции на переименование площади в Вашингтоне, где расположено российское посольство в США, в площадь Бориса Немцова. В этой истории, конечно же, больше политики, нежели сочувствия к покойному оппозиционеру или желания увековечить его память, но в целом она, скорее, в очередной раз демонстрирует крайне наивный взгляд американцев на ситуацию в России. Люди, не являющиеся специалистами по нашей стране, не изучающие годами её реалии, вполне могут быть уверены в том, что над российскими гражданами довлеет кошмар тоталитарной власти и те, кто осмеливается бросить ей вызов, оказываются немедленно раздавлены тоталитарной махиной. Таких воззрений могут придерживаться весьма влиятельные политики, считающиеся в США образцом ума и добродетели.

Собственно, кампания по демонизации России, продолжающаяся уже не первый год, оказывает очень серьёзное влияние на все слои американского общества, в том числе и посредством обратного хода запущенной волны затрагивая тех, кто эту кампанию начинал раскручивать, т.е. политиков первого и второго эшелонов. Не стоит считать, что где-то в тайных лабораториях вынашиваются коварные планы по уничтожению России и механизмы антироссийской пропаганды сконструированы и запущены коварными интеллектуалами, ненавидящими нашу страну. Нет, в большинстве своём те, кто считает российскую ситуацию ужасающей, вполне искренние и простодушные люди, переживающие за ужасающее состояние прав человека и политических свобод в российском государстве.

Именно поэтому представители российской оппозиции воспринимаются в Америке как истинные герои, не побоявшиеся положить на алтарь свободы свои жизни. Американцы верят, что каждому, кто сказал хотя бы единственное слово против «кровавого режима», угрожает тюрьма или смерть. Убийство Бориса Немцова они воспринимают как закономерный итог его политической деятельности. Человек, являвшийся одним из лидеров оппозиционного движения, непременно должен был закончить свои дни именно так. Более того, многие уверены, что он благодаря обстоятельствам стал известен, а сотни и сотни храбрецов, с которыми расправились власти, так и остаются безымянными. Поэтому решение о переименовании площади — это, на самом деле, ещё и увековечение памяти десятков и десятков тысяч, загубленных «путинским режимом».

Эта детская простота воззрений объясняет, почему американцы так легко совершают действия, которые в других странах расцениваются как недружественные и провокационные.

Они уверены, что никто, кроме них, не в состоянии встать на защиту свободы — и потому это их святая обязанность. Такой взгляд на мир исполнен божественной безответственности и несравненного легкомыслия, поскольку в нём тонет вся цветущая сложность бытия, гибнут нюансы, легко приносимые в жертву чёрно-белой конструкции, в которой борются добро и зло, и США, естественно, выступают на стороне добра в качестве главного его оружия.

Между тем если бы кому-то из этих розовощёких детей, дарующих себе лавры рыцарей без страха и упрёка, пришло бы в голову поинтересоваться истинным положением дел, то они бы с прискорбием узнали, что оппозиционная деятельность в России — это по большей части безвредное хобби, которое никого не привело не то что на кладбище, но даже и в кутузку. Борис Ефимович, которого я знал лично, совершенно не собирался, возглавляя оппозицию, сводить счёты с жизнью. Он был отчаянным жизнелюбом, любившим женщин и лыжи, крайне ревниво относился к собственному здоровью, поддерживал себя в отличной спортивной форме, регулярно посещая бассейн и тренажёрный зал. Он, в отличие от многих собратьев по оппозиционному лагерю, умел жить широко, ценил комфорт и хорошую кухню. При этом был совсем не бедным человеком, поэтому мог себя ни в чём не ограничивать.
Его сложно было считать отчаянным и бескомпромиссным борцом, скорее, Немцов играл роль противника режима — вполне убедительно и даже талантливо. Но я уверен, что та часть существования, которая была связана с романами, горнолыжными курортами, свободными перемещениями по всему миру, хорошей кухней, возможностью непринуждённо тратить деньги и прочими радостями бытия, была для него не менее, а то и более важной, нежели участие в оппозиционной деятельности. Впрочем, я очень хорошо понимаю, что и из неё он извлекал особый драйв, как и из всего другого.

Но он, как я уже сказал, вовсе не собирался умирать, а напротив, намерен был прожить достаточно долго. И у него были для этого все основания. В России статусные оппозиционеры вообще находятся на особом положении. У них есть свой круг обожателей, их приглашают по всему миру рассказывать об ужасах несвободной России, их обнимают, чествуют, любят, помогают, предоставляя гранты на продолжение борьбы с антинародным режимом. Это очень неплохое хобби, дающее возможность храбрецу и правдолюбцу уважать себя за собственную храбрость и способность быть хранителем истины, а временами оно, если суметь пробиться в первые ряды, становится и просто очень прибыльным занятием. Убийца Немцова даровал ему смерть, на которую тот не рассчитывал. Борис Ефимович стал мучеником на алтаре свободы, хотя точно не помышлял о такой посмертной славе.

Ничего страшного в истории с переименованием нет. Американцы в простодушии своём воздвигли памятник «тираноборцу», имея в виду какую-то придуманную ими готическую сказку о России. Нам явно не стоит из-за этого расстраиваться. Ну назвали и назвали. Чем бы дитя ни тешилось.

Андрей Бабицкий
https://russian.rt.com