Путин сегодня Лента новостей России и мира. Аналитические публикации. Новостная лента о политике президента РФ Владимира Владимировича Путина.
«Berliner Zeitung», Германия: дедолларизация вследствие укрепления влияния БРИКС грозит экономике Германии
Россия и Китай углубляют сотрудничество в рамках БРИКС и ШОС, развивая торговлю и энергетику, пишет BZ. Сближение двух стран и продолжающийся отказ от доллара подрывает доминирование Запада на мировой арене. Германия оказалась в зоне повышенного риска.
Харальд Нойбер (Harald Neuber)
В 25-ю годовщину своего партнерства Путин и Си демонстрируют геополитическую мощь. Торговый объем в 228 миллиардов долларов США усиливает дедолларизацию. Так кто же на самом деле разрывает эти связи?
Владимир Путин 19 мая 2026 года в 25-й раз отправился в Китай, всего через несколько дней после государственного визита Дональда Трампа в Пекин. Си Цзиньпин и его старый друг организовали не просто очередную двустороннюю встречу. Они продемонстрировали, что геополитическая ситуация начала XXI века изменилась. На фоне 30-летия «всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия» и 25-летия Договора о дружбе 2001 года сигнал, адресованный Вашингтону, Брюсселю и Берлину, звучит однозначно: попытка США «вбить клин между Москвой и Пекином обречена на провал», как заявил агентству Reuters британский региональный эксперт Иэн Стори.
Партнерство, основанное на точных цифрах
Новое сотрудничество и проявления дружбы давно вышли за рамки риторики. По данным Министерства коммерции Китая, двусторонний торговый оборот в 2025 году достиг примерно 228 миллиардов долларов США — третий год подряд этот показатель превышает 200 миллиардов.
Китай уже 16 лет остается крупнейшим торговым партнером России. В своем видеообращении перед отъездом Путин лично подчеркнул, что расчеты производились «почти исключительно в рублях и юанях» — ключевой элемент стратегии БРИКС по дедолларизации.
Российская нефть переориентирована в Китай
Связи в энергетическом секторе укрепляются: в 2024 году Китай импортировал около 108 миллионов тонн нефти из России, став ее крупнейшим покупателем. По трубопроводу «Сила Сибири» в 2024 году было перекачано приблизительно 31 миллиард кубометров газа, а в 2025 году ожидается от 38 до 39 миллиардов кубометров.
Асимметрия как характеристика системы
Именно здесь и кроется болезненная точка «безграничного партнерства». Газета The New York Times точно подсчитала дисбаланс: на Китай приходится более трети российского импорта и свыше четверти экспорта. Однако на долю России приходится лишь около 4% внешней торговли Китая — меньше, чем на долю Вьетнама.
Сдержанность Пекина в вопросе «Силы Сибири — 2», диверсификация поставок за счет Туркмении и многолетние колебания вокруг четвертой туркменской газовой магистрали показывают: Китай просчитывает варианты, Россия же вынуждена подстраиваться под географию санкций. Такова западная интерпретация ситуации, часто сопровождающаяся самодовольным подтекстом.
Тем не менее, следует признать очевидное: политический симбиоз работает. Стори формулирует это так: «Нереалистично ожидать, что Си окажет давление на Путина, чтобы тот завершил конфликт на Украине. Пекин и дальше будет обеспечивать Москве дипломатическое прикрытие в ООН, экономическую поддержку и технологии двойного назначения для вооруженных сил» (как в Москве, так и в Пекине решительно опровергли информацию о поставках вооружения, кроме того МИД Китая заявил, что страна строго контролирует товары двойного назначения — прим. ИноСМИ). Поражение России ослабило бы Путина внутри страны, а значит, дестабилизировало бы для Си полезный противовес США.
БРИКС, ШОС и архитектура многополярности
Начиная с 2013 года, Путин и Си целенаправленно использовали свои встречи — более 40 — для укрепления БРИКС и Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Обе стороны, как сообщало агентство «Синьхуа» 19 мая, «содействуют развитию международного порядка в более справедливом и равноправном направлении».
Дедолларизация здесь — это не побочный продукт, а стратегическая программа: китайские независимые нефтеперерабатывающие заводы перерабатывают российскую нефть и расплачиваются «в основном в юанях». Юань становится резервной валютой находящейся под санкциями России, а в среднесрочной перспективе станет расчетной валютой стран Глобального Юга.
Эта внешнеполитическая линия подкрепляется и военной демонстрацией. В день прибытия Путина китайский авианосец «Ляонин» вышел на учения для отработки боевой стрельбой в западной части Тихого океана. Смысл этой «хореографии» читается без труда.
От активного игрока к пассивному объекту: беззвучный раскол Европы
Это поднимает вопрос, который в Берлине и Брюсселе предпочитают не произносить вслух: не вышло ли так, что «разъединяющие» — Европа и Германия, которые с 2022 года вводят санкции против России, — в итоге сами оказались «отсоединенными»?
Цифры демонстрируют неоднозначную картину. По данным Евростата, доля России в импорте газа за пределы ЕС снизилась с 9,5% (февраль 2022 года) до 1,9% (декабрь 2023 года). Доля российского газа в импорте газа в ЕС сократилась с 40–45% (2021 года ) до 17–19% (2024 года, Intereconomics). ЕС планирует полностью отказаться от российских энергоносителей к 2027 году. Германия в значительной степени прекратила прямой импорт газа из России, построила терминалы СПГ и заменила его норвежским газом.
Однако цена оказалась высокой — а дивиденды получает Китай. Пока цены на электроэнергию для немецкой промышленности остаются одними из самых высоких в мире, Китай закупает российскую нефть и газ со скидками. Конкурентное преимущество Пекина в энергоемких отраслях — сталелитейной, химической, алюминиевой, производстве батарей для электромобилей — укрепляется за счет субсидий на российское сырье. Германия экспортирует свой экономический рост, а Китай его импортирует.
В политическом плане асимметрия еще более выражена: в Пекине Си Цзиньпин принимает Трампа и Путина в течение одной недели. Брюсселя и Берлина и в помине нет. Евросоюза не было за столом на саммите Трамп—Си, на саммите Путин—Си его тем более не будет.
Переговоры России и Китая о трубопроводах, расчетах в юанях и расширении Шанхайской организации сотрудничества идут без участия европейцев и при этом формируют европейскую реальность. ЕС утратил рычаги влияния на энергетическую политику Москвы, о чем говорит приведенный выше вывод агентства Eurostat. Россия стратегически переориентируется на Азию. Европа просто перестала быть партнером в энергетическом диалоге с Россией.
Три вывода о ситуации в Германии
Во-первых: Германия в значительной степени отделилась от российской энергетики, но фактически завела себя в новую зависимость. В «зеленой» трансформации (солнечные панели, батареи, критически важные минералы) доминирует Китай. Федеральное правительство уже рассматривает торговые связи с Китаем через призму безопасности, но реагирует медленнее, чем Пекин создает реальную ситуацию на местах. Оно не может построить ничего собственного.
Во-вторых: дедолларизация через БРИКС косвенно сильнее влияет на Европу, чем на США. В странах с развивающейся экономикой долю рынка теряет евро, а не доллар: расчеты рубль—юань подталкивают третьи страны к выбору. Германия как экспортная страна оказывается уязвима к этим структурным сдвигам.
В-третьих: дипломатическая маргинализация стала реальностью. Трамп ведет в Пекине переговоры о «стратегической стабильности», Путин закрепляет рынки сбыта газа и нефти. Берлин и Брюссель не выступают ни посредниками в конфликте на Украине, ни участниками развязки вокруг Ирана — роли, на которые претендует Китай, а США распределяют их в двустороннем порядке.
Геополитические перспективы
Ось Москва-Пекин — это не «брак по расчету», а конструкция, основанная на разделении труда: Россия предоставляет сырье, военное влияние против США и право вето в Совете Безопасности ООН; Китай предоставляет рынок, ликвидность в юанях, технологии двойного назначения и дипломатическую платформу. БРИКС и ШОС выступают институциональными скрепами, а дедолларизация становится экономическим инструментом.
Для Европы и Германии вывод неприятен. Санкционная стратегия действительно отделила Россию от Европы, но она не сделала Европу архитектором нового миропорядка, а скорее наоборот. Кто в Пекине не сидит за столом переговоров, тот оказывается в меню. Переход от того, кто разрывает связи, к тому, кого самого отрезают от мира, происходит не через один резкий разрыв, а через многократно проявленную отстраненность: во время визита Трампа или Путина, на переговорах по «Силе Сибири — 2», в процессе интернационализации юаня.