Путин сегодня Лента новостей России и мира. Аналитические публикации. Новостная лента о политике президента РФ Владимира Владимировича Путина.
Давно закончились травоядные времена, когда на российских ток-шоу гостям с Украины с гордостью указывали на то, что они здесь выступают, а нас к ним не пускают. Это должно было доказывать наше превосходство в информационном противоборстве.
На самом деле это было следствием недостаточного понимания организации современного информационного пространства, а значит и методов информационной борьбы.
На Украине с этой проблемой были знакомы ещё хуже, но украинскими действиями в информационной сфере управлял Запад, сделавший ставку на информационную войну ещё в эпоху своей борьбы с СССР и имевший гораздо больший опыт и куда меньше страдавший от наивности в этом вопросе.
Подчеркну вышесказанное. Запад сделал ставку не на информационную борьбу, не на «мягкую силу», а на информационную войну, в рамках которой и информационная борьба, и «мягкая сила» были составными частями, но далеко не исчерпывали её инструментарий.
На войне как на войне: для победы все средства хороши, в том числе обман, двойные стандарты и прочие «неспортивные» приёмы. В отличие от Олимпийских игр на войне не за медали сражаются, а за жизнь и за то, кому будет принадлежать будущее. Информационная война не исключение. Поэтому через некоторое время, Россия также стала закрывать своё информационное пространство и вводить ограничения и запреты на распространение чувствительной информации.
На ток-шоу точку зрения врага больше никто не защищает, спор идёт вокруг различных вариантов патриотической точки зрения. Спор, правда, не менее ожесточённый. Ожесточённость этих споров уже приводит к взаимным обвинениям патриотов в «работе на врага» и требованиям к властям запретить «патриотическую альтернативу». Кстати Запад и в этом вопросе нас давно опередил. Патриотическую консервативную альтернативу лево-либеральному глобалистскому дискурсу там давно уже объявили фашизмом и запрещают где и как только могут, включая попытки запрета соответствующих парламентских партий и пересмотр результатов президентских выборов, если на них победил неправильный кандидат.
Казалось бы, раз воюющий с нами Запад отбросил все приличия и перешёл из режима информационной открытости в режим пропагандистской закрытости, мы должны поступить также. Ведь война не спрашивает сражаешься ты за правое дело или за неправое – оружие работает у всех одинаково и путь к победе один – лишить врага возможности сопротивляться, максимально истощив его ресурсы. Но есть нюанс.
Как показывает опыт того же проигравшего Западу информационное противостояние СССР, к информационной закрытости переходит проигрывающая информационную войну сторона. Пока СССР выигрывал, он стремился максимально познакомить мир со своими достижениями. Когда начал проигрывать, попытался максимально ограничить доступ своих людей к информации о реальной жизни на Западе, что в долгосрочном плане было физически невозможно реализовать.
Полная информационная закрытость в наше время вообще невозможна, а частичная может быть полезна только в специфических условиях и в течение короткого периода. Даже тотальная военная цензура США вокруг операции «Буря в пустыне» дала трещины и начала протекать нежелательной информацией почти сразу же. Долговременная и стремящаяся к тотальности информационная закрытость быстро приводит к возникновению в обществе эффекта недоверия к собственным СМИ, тем большему и тотальному, чем дольше и тотальнее работает принцип закрытости.
Этот эффект мы уже сейчас можем наблюдать на Западе, где давно включённая информационная закрытость от России привела к тому, что часть общества стала больше доверять российской информации, чем национальным СМИ. При этом надо иметь в виду, что западные СМИ традиционно пользовались доверием собственной аудитории, в то время, как российским пришлось преодолевать устойчиво плохую репутацию, которой по итогам Холодной войны пользовались на Западе советские СМИ.
В результате сегодня думающая часть западной аудитории постепенно переориентируется на российские СМИ, как менее подверженные цензуре и более открытые и объективные. Ключевое слово здесь «думающая».
Дело в том, что до XIX века умение читать и писать было не обязательным даже для высших классов. В XVI-XVIII веке оно стало модным. Но так же как не каждый модник – модельер, не каждый обученный азам грамоты человек являлся постоянным читателем, тем более писателем. Потребителями распространяемой редкими СМИ информации были представители интеллектуальной элиты общества. Остальные довольствовались слухами и устными пересказами лиц, которые от кого-то что-то слышали.
Вспомните Дюма, как часто д’Артаньян с друзьями что-то читают или пишут? Всего несколько раз за всё время романа. И то, кроме диссертации Арамиса это краткие записки. Бальзаковский Растиньяк, живущий на двести лет позже, читает значительно больше, но по сравнению с современным человеком он тоже живёт в абсолютном информационном вакууме. Но и Ратиньяк из эпопеи Бальзака, и мушкетёры из романов Дюма большую часть повествования вращаются среди высшего света – сливок тогдашнего общества, именно в том кругу, в котором грамотность была в моде. Это показывает, что большая часть общества до конца XIX века в принципе находилась вне официального информационного пространства.
Ситуация стала стремительно меняться с конца XIX века. Не просто печатное слово стало достоянием широких масс, но изобретение радио, а затем широкое распространение телевидения критически изменили формат информационного пространства, втянув в него самые широкие слови населения.
По мере демократизации информационного пространства, снижалась его интеллектуальная составляющая. Окончательно жирный крест на интеллектуальном информационном пространстве поставил интернет, обеспечивший широкое распространение социальных сетей, в которых «каждый суслик агроном»: каждый сам себе и писатель, и читатель, и критик, и рецензент. С этого момента родилась новая информационная нормальность в рамках которой не стыдно верить в альтернативную историю и в тайное мировое правительство рептилоидов, построивших пирамиды и наблюдающих оттуда за поведением человечества, при этом жутко боящихся своего разоблачения, хоть все их секреты давно уже известны каждому таксисту и парикмахеру.
Любые долгосрочные ограничения в информационной сфере дополнительно усиливают деинтеллектуализацию, хоть вроде бы именно против неё и призваны бороться. Человека можно расстрелять за несоответствие его мыслей линии партии, но нельзя наказать за веру в рептилоидов – простодушие ненаказуемо.
Простодушие ненаказуемо, но «простота хуже воровства». Опрощение информационного пространства ведёт к вытеснению из него интеллектуальной составляющей. Патриот-интеллектуал постепенно начинает чувствовать себя не только невостребованным, но чуждым обществу и превращается в интеллигента-оппозиционера. Интеллектуальная оппозиция любой власти всегда будет существовать. Это не страшно, а в какой-то мере даже полезно, пока существует интеллектуальная поддержка власти. Но если информационное общество, как в позднем СССР, разделяется на интеллектуальную оппозицию и цинично-схоластическое соглашательское оформительство «последних указаний ВЦСПС», выжить и победить ему становится крайне трудно, почти невозможно.
Запад сделал ставку на деинтеллектуализацию своего информационного пространства потому, что ушёл в глухую оборону. Его дело мало того, что несправедливо, оно уже проиграно. Интеллектуал же не будет бороться за мало того, что несправедливое, так ещё и проигранное дело. Такая борьба не приносит ни чести, ни прибыли. Поэтому Запад сделал ставку на потребляющую информационную жвачку простодушную массу. У него нет другого выхода.
Но по этой же причине всё больше западных интеллектуалов стремится к информационной альтернативе, предоставляемой российскими СМИ и постепенно, незаметно для себя, проникается симпатиями к России, как советская интеллигенция постепенно, незаметно для себя, становилась прозападной. Ведь ВВС и «Голос Америки» не крестьяне по репродуктору в деревне слушали, а интеллигенты дома по модному радиоприёмнику, ловившему короткие волны. А дальше, западные, как сейчас модно говорить «нарративы» распространяли уже «властители дум» (по-модному «лидеры общественного мнения).
То есть выигрываем информационную войну мы не потому, что зеркально копируем систему западных ограничений, а исключительно в силу большей сбалансированности, не отказавшегося окончательно от определённой свободы, отечественного информационного пространства, именно этим и привлекающего к нам лучшие силы Запада, тех самых ЛОМов, которые ведут за собой массу. Именно поэтому с неизбежными в военное время информационными ограничениями и запретами необходимо быть крайне осторожными, чтобы не оказаться в информационном плане тем же Западом, только в профиль. Полная закрытость не менее (возможно даже более) губительна, чем полная открытость. Необходимо и дальше соблюдать золотую середину.
В конечном итоге популярная среди верящих в теорию заговора, простодушно жующих информационную жвачку широких масс сказка про рептилоидов, так же увлекательна и так же бесполезна, с точки зрения интересов развития социума и государства, как детские ночные страшилки из летних лагерей. Утром отряд всё равно пойдёт туда, куда скажет вожатый, а вожатый, чтобы вести должен иметь хотя бы каплей интеллекта больше, чем ведомые, иначе все дружно и радостно утонут в ближайшем болоте.
Ростислав Ищенко
https://ukraina.ru