Дом, который построил Д̶ж̶е̶к̶…Владимир

Война — есть продолжение политики иными средствами.- Карл Клаузевиц

Война слишком серьезное дело, чтобы доверять его военным. — Шарль Талейран

Война — великое дело для государства… это путь существования и гибели — Сунь Цзы

Проводящаяся операция с её успехами и неудачами, особенно последние, вызвала в обществе дискуссию о правильности выбранного пути в сфере военного строительства. Основной тезис, к которому, как правило, приходят собеседники или оппоненты, или с которым согласны изначально, звучит так: военное строительство велось не верно, мы его подсмотрели у буржуинов, а в итоге — «буксуем» на Украине уже более года. В чем именно неверно? Якобы в том, что мы сделали небольшую профессиональную армию и не готовились к большой войне, а вот к ней то и надо было готовиться. Критикам — несколько замечаний: Первое: обычно, верхняя граница относительно не обременительного количества военнослужащих оценивается в 1 процент от населения. В нашем случае, это 1,45 миллиона человек. Вооружённые силы меньше, но не стоит забывать про Росгвардию и пограничную службу. Добавьте органы ФСБ, СВР — вот и наберётся (не считаю МВД). Поэтому — это разумный предел. Кроме того, достаточно странно слышать о малой численности армии в 1 миллион. А сколько ж нужно? 2 миллиона? Сделаем два и воевать не нужно — экономика упадёт. Всех сделать контрактниками? А где в случае чего брать подготовленый резерв? Второе: а что вообще значит — «большая война»? Где граница отделяющая локальный конфликт от большой войны? Вопрос вовсе и не праздный — при этом, прямо это нигде не определяется в принципе. Война в Афганистане 1979 — 1989 гг. — большая война? Хм… это как посмотреть. По количеству задействованных войск вроде бы и не очень. Примерно 100-140 тысяч ОКСВА и не меньше армия ДРА. Численность же моджахедов точной оценке не поддаётся, но речь идёт точно о более чем ста тысячах человек. Сюда стоит также добавить Вооружённые силы Пакистана, напрямую задействованные в боях. А уж сколько сторон: с одной стороны СССР и помощь Варшавского договора, а с другой НАТО, Китай, Пакистан, Иран и другие. Но рассматривается, тем не менее, эта война как конфликт локальный, то есть малый. Я уж не говорю про Вьетнамскую войну — боевые действия охватили весь Индокитай (Вьетнам, Камбоджу, Лаос, опосредованно — Бирму), в конфликт были прямо или косвенно вовлечены десятки стран, масштаб боевых действий порою ни чуть не уступал Второй мировой войне, а по количеству использованных авиационных боеприпасов превзошёл её в несколько раз. Но и этот конфликт локальный без всякого сомнения. Так что же понимать под большой войной к которой надо готовится отдельно? Пожалуй, можно дать такое определение: это такой конфликт, который угрожает самому существованию государства, в котором задействуются все возможные ресурсы государства — демографические, дипломатические, экономические, научные, культурные для достижения победы/иного положительного исхода — что является на этот период его единственной задачей. А что, для Вьетнама война не имела всех этих признаков? И здесь возникает проблема — бывает, что то, что для одной стороны война большая, для другой…ну…так, не особо. Будем считать, что считается в нашем случае «большой» та война, которая «большая» для нас. Однако, так как мы страна большая — такого рода ситуация автоматически означает «большую войну» для очень и очень многих. То есть, в нашем случае, под большой войной следует понимать такую войну, которая угрожает существованию нашего государства и охватывает значительные территории. Последний пункт достаточно важен — в противном случае под «большую войну» подпадает даже чеченская война. Почему? Здесь проблема заключалась в опасности возникновения эффекта «домино» — реактивного распада страны в силу отсутствия возможностей для адекватного реагирования. Как же так? — воскричат иные товарищи. А вот так. Хроническая нехватка средств периода «святой демократии» привела к тому, что МО вынуждено было использовать средства для поддержания только минимального количества боеготовых частей. На каждый военный округ — одна бригада! Всё. Конечно, оставались ещё ВДВ, части СпН, но СпН в атаки не ходят. В идеале. А РВСН точно не ходят. В итоге, получилась ситуация, которую достаточно точно прокомментировал Президент: к началу второй чеченской компании в боеготовых частях насчитывалось 50 тысяч. Что было делать? Ответом стало массовое использование в боях сводных отрядов милиции и УФСИН, которые для таких дел совершенно не предназначены, несут большие потери и не могут внятно выполнять задачи. Но территориальный охват не позволяет отнести этот конфликт к большой войне.

Так вот, к настоящей «большой» войне мы не были готовы — если следовать рассуждениям различных около и мощно экспертов. Отсюда вновь вопрос: а как к такой войне готовиться в принципе, где она может случится, и есть ли война на Украине — «большая» война? Начнем, пожалуй с вопроса о том, где такая война может случится (без учёта сегодняшних событий). Ответ на средне и краткосрочную перспективу очевиден — конфликт с блоком НАТО. Можем ли мы победить в этой войне? Нет, с применением обычных вооружений не можем. Слишком уж разный потенциал. Поэтому, мы имеем крупнейшие стратегические ядерные силы и крупнейший в мире запас тактических ядерных боеприпасов. С использованием последнего мы можем нанести поражение блоку НАТО на поле боя, а стратегические ядерные силы делают конфликт для него бесперспективным. То есть, к такой войне мы готовы — именно поэтому никто не рискнёт нас проверить в ней. Подготовка к такой войне ведётся давно и удачно — отсюда и «Сармат», и «Посейдон «, и создающийся » Буревестник», и «Кинжал» с «Цирконом». Последние могут применяться и в обычном исполнении, но главная их задача — носитель ядерного оружия. А возможно ли возникновение такого конфликта где либо ещё? Пока нет. Но строительство вооружённых сил началось ведь не вчера, поэтому вопрос пожалуй стоит поставить так: а, к примеру, лет 10 назад где это считалось возможным? И считалось ли? Да, возникновение крупного конфликта, угрожающего существованию государства рассматривалось как вполне реальное. Угрожающим направлением считалась центральная Азия с центром в Афганистане, где в тот момент находились американцы. Их уход с течением времени был очевиден, и вполне вероятной — победа «Талибана». И здесь важнейшим являлся вопрос — какая группа в руководстве движения к этому времени возобладает? Изоляционистская или экспансионистская? Точного ответа на этот вопрос дать никто не мог. Как потенциальная опасность рассматривался так же Ближний Восток охваченный «арабской весной». Если бы полыхнуло в Средней Азии — в результате активных действий дегенератов вернувшихся из Сирии и Ирака, то на нашей южной границе или в непосредственной близости от неё возник бы Халифат или Хорасанский Эмират. Хрен редьки не слаще. Никакого сопротивления среднеазиатские страны — голодранские, с большой долей населения имеющего радикальные исламистские взгляды, поражённые коррупцией и преступностью, оказать бы не сумели. В этой ситуации, скорее всего в руководстве «Талибана» верх бы одержали джихадисты. И вот, пришлось бы вести бои уже с отрядами исламистов на своей южной границе — необорудованной в инженерном отношении, в слабо населённой местности, с отрядами, численность которых измерялась бы сотнями тысяч, с почти неисчерпаемым людским ресурсом. Нет сомнения, что тут же бы активизировались бармалеи на Кавказе и Поволжье, ячейки людоедов — шариатистов по всей стране из числа «соотЭчествЫннЫков», пришлось бы стрелять массы беженцев — иного выбора просто бы не было, ибо контролировать и фильтровать такие массы людей не было бы возможности. Готовы мы были к такой войне? Да, готовы. И как показали события в Сирии — готовы хорошо. В результате объективных и субъективных причин этот вариант событий не реализовался. Но, этот вариант не сбрасывался со счётов — например, в учёбу войск был введён элемент борьбы с шахид-мобилями. Теперь к Украине. Большая ли это война? Для Украины — да. Для нас — тоже, так как поражение грозит нам серьёзными потрясениями, со сложно прогнозируемыми последствиями. Готовы ли мы оказались к этой войне? Ответ — да. Хорошо. Армией мирного времени мы не прекратили выступать в роли стабилизирующего фактора в Средней Азии, служить фактором мира в зоне Карабахского конфликта, поддерживать наших союзников в Сирии и проводить с ними локальные операции против исламистов, воевать с миллионной украинской армией и сохранять ресурс для немедленного реагирования на угрозы. Конечно, ресурс этот не бесконечен, он подошёл к концу, что вызвало частичную мобилизацию. В ходе мобилизации было развёрнуто 280 частей и соединений и внимание!!! — все эти части были вооружены и оснащены. Да, всё проходило не без проблем — «кадрированные» части в ходе реформ были ликвидированы, но была сохранена техника и промышленные мощности для её производства и ремонта в крупных объемах. Да, новые части порою вооружены не самым современным оружием — но и это в рамках концепции разумной достаточности, ибо нельзя иметь всё самое современное и иметь его много и сразу. Можно ли было подготовится лучше? Конечно можно — но только задним умом.

Ну и наконец — всем критикам нужно понимать, что война это череда жестоких и бесконечных кризисов. Внезапно оказывается, что нет того и нет этого, не предусмотрели то и не предвидели это, просрали там и проспали здесь. Но побеждает вовсе не тот, у кого вначале лучше связь и каски. Побеждает тот, кто быстрее сумеет приспособиться к текущей обстановке, тот, кто проведёт более качественную работу по всем направлениям — финансовому, экономическому, внешнеполитическому и военному. Мы уже можем провести промежуточный итог: Хохлия утратила территории с населением в 8 миллионов человек, Азовскую акваторию, потеряла основной промышленный потенциал, проиграла все основные сражения и потеряла намного больше людей; санкции не сработали, часть стран Запада скатились в рецессию, собрать всех под лозунгом «везь свит с намы» не вышло, более того — «свит» в большей степени оказался если и не с нами, то уж точно не с ними. Вот это и демонстрирует кто и как готовился и подготовился к «большой войне».

Кот
https://dzen.ru