Путин сегодня Лента новостей России и мира. Аналитические публикации. Новостная лента о политике президента РФ Владимира Владимировича Путина.
В животных сообществах иерархия выстраивается относительно просто: во главе стаи или стада, как правило, самый сильный самец. Он лучший охотник и лучший защитник, а ничего другого и не требуется. Животные неспособны передавать опыт поколений, они адаптируются к изменениям среды при помощи генетических изменений. Если успевают, так как мутации — дело случайное и небыстрое.
В отличие от животных, человек способен накапливать опыт и осознанно передавать его следующим поколениям. Поэтому довольно быстро в человеческих сообществах вождём стал становиться не самый сильный, а самый мудрый. Не сразу, поначалу человеческие сообщества, возглавляемые самыми сильными самцами, конкурируют с теми, кто сделал ставку на мудрость, накопленную с возрастом. Но очень быстро начинают проигрывать. Ведь в каменном веке простая способность прожить 40–60 лет при среднем возрасте 14–16 означала, что такой человек пережил нескольких самых сильных, а значит, знал и умел нечто более эффективное для выживания, чем простая физическая сила. Такой опыт был полезен роду, а затем и племени, так как чем больше людей выживало и чем дольше они жили, тем сильнее становился коллектив.
Относительно короткий период матриархата в земледельческих общинах из той же серии. Матриархат существовал и был достаточно широко распространён в обществах, осуществлявших переход от охоты и собирательства к оседлому земледелию. Именно в переходный период мужчины ещё были преимущественно охотниками. Но с увеличением продовольственной зависимости общины от земледелия и стойлового (а частично и отгонного) скотоводства возрастала роль женщин, которые как раз и занимались этими работами. Естественно, что, прежде чем мужчины освоили эти навыки и превратились из кочевых охотников в оседлых пахарей и пастухов, они должны были учиться земледелию у своих «прекрасных половин», знания и умения которых становились критичны для выживания племени, а, следовательно, именно к их мнению и прислушивались прежде всего. Тем более что чем сильнее была привязка рода/племени к одному месту (где занимались земледелием), тем хуже была охота, так как зверя в районе расселения быстро выбивали, а уцелевшие уходили в безлюдные места.
В кочевых обществах матриархат не приживался, так как переход от охоты и собирательства, предполагавших кочевой образ жизни, к кочевому скотоводству не предполагал даже временного снижения ведущей роли мужчины в экономической системе.
Как видим, человечество за тысячелетия своего существования гибко приспосабливалось к меняющимся условиям за счёт ставки на знания, что позволяло оперативно менять социальную иерархию в зависимости от изменения форм хозяйствования. Вначале основные знания фиксировались в форме эпоса, затем начали записываться. Информация о деяниях предшественников, переданная следующим поколениям, формировала гордость за предков, сумевших создать и сохранить для потомков оптимально приспособленный к выживанию мир.
По мере формирования крупных устойчивых общностей: народов, народностей, наций — конкуренция захватывала не только прошлое, но и настоящее. Теперь уже при вопросе «кто лучше?» речь шла не только о предках, но и об актуальном поколении. Так родился национализм.
Человеку свойственно естественное желание быть лучше других. Именно лучших род выдвигал в почитаемые лидеры. Почитание же подстёгивало конкуренцию за лучшесть, которая позволяла выбрать на роль вождя наиболее эффективного претендента. Вопрос в том, как эта лучшесть достигается. Кто-то пытается быть полезным обществу и получить признание за свой труд на благо всех, а кто-то пытается унизить конкурентов, обесценить их работу в глазах соплеменников, так как сам не может или не хочет приносить пользу всем, но блага, связанные с позицией лидера, получить желает.
В каждом обществе присутствуют оба типа борцов за лучшесть. Как правило, количество желающих получить признание за приносимую пользу значительно превышает количество тех, кто пытается возвыситься за счёт унижения окружающих. Но это в здоровом обществе. По мере того, как общество заболевает, количество мерзавцев начинает расти, а количество творцов сокращаться. В какой-то момент общество проходит точку возврата: мерзавцы закрепляют за собой право на лидерство. С этого момента до смерти подобного общества могут пройти годы, могут десятилетия, а могут даже столетия, но катастрофа становится неизбежной.
Мерзавец, рвущийся во власть из корыстных побуждений, — эгоцентрист, стремящийся получить незаслуженное признание за счёт унижения других. Когда такие мерзавцы захватывают контроль над обществом, оно становится радикально-националистическим. Радикальный, стремящийся к нацизму национализм отличается от национализма умеренного, который, как правило, называют патриотизмом, тем, что патриот, любя свою родину, не отрицает право других любить свою и не считает их хуже себя только потому, что они родились в иной местности, говорят на другом языке, имеют иной цвет кожи или разрез глаз. Патриот рационален, для него земля предков не абстракция, любовь к которой провозглашают просто потому, что «так положено», а территория, на которой он имеет конкурентные преимущества, так как здесь говорят на его языке, живут в соответствии с им с детства усвоенными традициями, здесь его могут поддержать родственники, здесь ему легче реализоваться — обмен взаимен и равноценен: чем больше человек развивает и защищает свою родину, тем лучшие условия для развития она создаёт ему и тем более эффективную защиту гарантирует.
Радикальный националист любит не родину, а себя в родине. Он желает быть лучше других просто по праву рождения. Поэтому он ненавидит окружающие народы: все они ему лично что-то задолжали, все они «глупее», «уродливее», чем он, а их традиции и не традиции вовсе, а какой-то балаган, достойный только насмешки. Своих соплеменников национал-радикал также ненавидит, ведь их много, а руководящих позиций мало. Но их он ненавидит во вторую очередь и по мере возможности скрывает эту ненависть, так как с их помощью надеется возвыситься хотя бы над чужеземцами, если уже не выходит над своими соотечественниками.
Поэтому национал-радикалам всегда нужна внешняя агрессия. Если не удаётся покорить чужеземцев, приходится бороться за власть и связанный с ней почёт со своими соплеменниками. То есть для национал-радикала альтернативой внешней агрессии может быть только гражданская война.
Украинское общество опасно для России тем, что в подавляющем большинстве состоит из бывших русских, решивших, что им будет сподручнее выиграть конкуренцию за власть и почёт, если они назовут себя украинцами. Сам факт добровольного выхода из русскости делает оставшихся русскими русских объектами особой ненависти, а само украинство — крайним национал-радикальным (нацистским) течением, для которого русофобия является фундаментом. Соответственно, Россия всегда будет для Украины объектом внешней агрессии. Что же касается внутренней политики украинских национал-радикалов, то Одесса и Мариуполь 2014 года не случайность, не эксцесс неуправляемой, ошалевшей от безнаказанности толпы. Так же, как и последующие восемь лет осады Донбасса, это акт гражданской войны провозгласивших себя украинцами национал-радикалов против тех на Украине, кто остался русским.
Это совершенно логичное с точки зрения украинского нацизма действие: если вы собираетесь воевать с Россией, чтобы доказать своё превосходство над русскими, надо прежде всего зачистить от русских Украину. Начинали нацисты с себя, убивая русского в себе, затем убивали русских соседей, на последнем этапе собрались убить русских в России, но, как всегда бывает у нацистских режимов, внешняя авантюра сразу пошла не так. Тем не менее они не опускают руки и надеются, что, воюя до последнего украинца, уничтожая свою недоделанную нацию и несостоявшееся государство, они смогут в достаточной степени ослабить Россию, чтобы Запад всё же мог её осилить.
Украинский нацизм — единственный сражающийся не за собственное мировое господство, а за мировое господство того, кто заявит намерение уничтожить Россию. Пока лидером антироссийского «крестового похода» были США, они были для Киева светом в конце тоннеля. Как только США выдохлись, киевские политики начали их публично презирать, перенеся свои надежды на Европу. Когда и Европа капитулирует, они будут воевать в одиночестве, но Россию в покое не оставят. Очень уж им хочется быть совершеннее всех совершенных, а работать для этого не хочется совсем.
Национал-радикалы, апеллируя к самым низменным инстинктам, вызывают деградацию как общества, так и отдельного человека. Культ разума в национал-радикальных режимах всегда заменяется культом силы, поэтому и национал-радикальное общество деградирует от высших форм человеческой организации к животной стае, в которой в кризисные времена сильные выживают за счёт слабых.
Другими люди, уверовавшие в свою украинскость, быть не могут. Именно поэтому Украина будет использовать любую возможность ослабить и уничтожить Россию ровно столько, сколько будет существовать. Так они видят своё «совершенство».
Ростислав Ищенко
https://alternatio.org